Золото, нефть, доллар – мир на пороге больших перемен. Часть 2

Центробанки, которые проводят политику нулевых процентных ставок, неизменно в обоснование своих действий указывают, что делают это с целью разогнать инфляцию. Практика же показывает, что на инфляцию меры по стимулированию оказывают крайне слабое влияние, если вообще оказывают, что со всей убедительностью показывают примеры ЕЦБ и Банка Японии. Так, может быть, дело не в инфляции?

В 1923г. британский экономист Альфред Гибсон написал статью, в которой на основе обработки эмпирических данных отметил, что уровень процентных ставок и уровень оптовых цен имеют положительную корреляцию. Через семь лет легендарный Кейнс дал этой зависимости название «парадокс Гибсона», поскольку ни он, ни кто-либо другой из крупных экономистов того времени так и не смог дать удовлетворительного объяснения этому явлению. 

Согласно теории, зависимость должна быть между уровнем ставок и уровнем инфляции, то есть скоростью изменения цен, но никак не с самими ценами, однако на практике инфляция была вообще выведена за скобки.

Эта зависимость работает для всех значимых групп товаров, в том числе и для нефти, и для золота. К примеру, на графике ниже можно увидеть, что до кризиса 1979/82 годов эта зависимость еще была ярко выраженной, однако затем произошло нечто странное – она сменилась на противоположную.

Если никто не понимал природы этой зависимости, то как же удалось на нее подействовать? Для ответа на этот вопрос нужно выяснить, каким же способом удалось справиться с кризисом.

Конечно, на первом плане в попытках исследовать причины кризиса стоят события на рынке нефти – образование ОПЕК, исламская революция в Иране, ирано-иракская война, которые повлекли снижение добычи, что, в свою очередь, вызвало сильный рост цен. Последствия были серьёзными – падение промышленного производства в США в 1982 г. равнялось 8.2% от уровня 1979 г.

Главными мерами по выходу из кризиса были новые методы регулирования, которые подразумевали отказ от государственно-монополистического в пользу кредитно-денежного регулирования, то есть рынкам предоставлялось больше свободы, а акцент смещался с регулирования спроса на регулирование предложения.

Другими словами, если до 1982 г. уровень развития характеризовался ориентацией на платежеспособный спрос, то после этого главным стало стимулирование производства, для чего потребовалась либерализация кредитной политики, а главное – начали массово создаваться новые финансовые инструменты.

Именно здесь и нужно искать ответ, каким образом удалось избавиться от парадокса Гибсона – через переход к постиндустриальному обществу, которой начал формироваться в момент перехода к Ямайской валютной системе, а окончательно оформился после кризиса 1982 г.

Коренное его отличие в том, что если раньше цена на товар определялась промышленным капиталом, то после 1982 г. – финансовым. Финансовый капитал получил возможность устанавливать такую цену на сырье, какую считал наиболее подходящей, для чего был создан сложный механизм хеджирования валютных рисков и управления сырьевым рынком через механизм вторичных финансовых инструментов. Или, говоря совсем просто, цену на нефть, как и на любое другое сырье, начал определять рынок деривативов.

А теперь давайте посмотрим на тот же график, но за последние 3 года, и обнаружим, что парадокс Гибсона вернулся, – цена на золото вновь стала меняться одновременно с эффективной ставкой, а не противоположным образом. Это означает, что возможности, которые были заложены в систему после 1982 г., исчерпались, рынок вторичных инструментов более не может влиять на цену.

Отсюда ряд выводов:

Доллар обречен на рост, это единственный для ФРС выход удержать ситуацию под контролем.

Рыночные факторы будут толкать вверх и нефть, и золото, ФРС будет отчаянно сопротивляться. В данной ситуации ФРС уже не может вести себя как хозяин, напротив, позиция ФРС – это глухая защита. Механизм, запущенный в 1982 г., близок к исчерпанию возможностей. Десяток крупных системообразующих банков имеет на своих балансах деривативов на сотни триллионов долларов, это – плата за манипулирование ценами. Капитал, запечатанный в производных инструментах, как джинн в бутылке, отчаянно стремится наружу, чтобы не сгореть при банкротстве банковской системы. С учетом перегретости фондового рынка и рынка недвижимости у него всего два пути – либо в гособлигации, либо на рынок сырья, поэтому, если ФРС решится поднять ставку, реакция рынка будет заключаться в росте и нефти, и золота.

• Центробанки, используя политику нулевых ставок, объективно снижали цену на сырье, в том числе и на нефть, и на золото. Когда представители Центробанков говорят о том, что их цель – разгон инфляции, то они вводят читателей в заблуждение. Политика нулевых ставок не оказывает на инфляцию вообще никакого влияния.
• ФРС, начиная цикл роста ставок, запускает механизм роста цен на сырьё. Именно с целью не допустить такого роста и сжимается денежная база. Напомним, до текущей недели рекорд по одномоментному сжатию ДБ был 30 декабря 2015 г., через 2 недели после того, как FOMC поднял ставку на четверть процента. Только таким способом удалось не допустить сильного восстановления цен на нефть после заседания FOMC.
• Текущее снижение ДБ – это попытка ФРС удержать рост сырьевых товаров, в первую очередь золота, во вторую – нефти и других энергоресурсов, еще до того, как ставка будет поднята. Если этого сделать не удастся, то парадокс Гибсона развернется в полную силу, и рынки ждет взрывной рост цен на сырье, а значит, выросшая угроза гиперинфляции на фоне слабой экономики, иначе, стагфляция.

По материалам Альпари