Следующий обвал рынков в США может намного хуже, чем в 1987 году

Тридцать лет назад в четверг на американском рынке был зарегистрирован самый худший день. 19 октября 1987 года промышленный индекс Доу-Джонса обвалился на 508 пунктов, на 22.6% от его стоимости.

Следующий спад начался почти три года спустя, в июле 1990 года, и из-за этого люди назвали обвал в 1987 году «однодневной вспышкой».

Ничто не могло быть дальше от истины, как отличная новая книга на эту тему.  «Первоклассная катастрофа: дорога к черному понедельнику, самый худший день в истории Уолл-стрит», Диана Б. Энрикес убедительно заявляет, что 1987 год был не просто временным крахом, а медвежьим рынком, который длился три месяца и включал обвал почти на 1000 пунктов, или на 35% индекса Dow. Это был также почти системный кризис, который был предшественником для многих кризисов, которые пришли позже.

Госпожа Энрикес, давний писатель The New York Times, которая также написала «Мастер лжи», бестселлер о Бернарде Мэдоффе и его финансовой пирамиде, утверждает, что крах 1987 года имел несколько основных причин: «головокружительная автоматизация, плохое понимание финансовых продуктов, огромные суммы заемных средств, фрагментированное регулирование, и гигантский стадоподобный поток инвесторов», – пишет она.

Когда наступил крах, новая технология, программный трейдинг, действовала не как хеджирование, а как ускоритель к распродаже на фондовых и опционных биржах.

Несколько крупных фирм, включая Charles Schwab & Co, которые недавно стали публичными, оказались на грани несостоятельности. Гонконгская фондовая биржа закрылась на 10 дней, рухнув на 30% в тот день, когда она была вновь открыта.

Не пропустите: 19 октября этого года исполнится 30 лет кризису 19 октября 1987 г

В интервью госпожа Энрикес сказала, что с момента обвала рынка 1987 года ситуация не сильно изменилась, а некоторые вещи ухудшились. Итак, вот три причины, по которым следующий обвал рынка может быть намного хуже того, что произошел в 1987 году.

1. Рынок сейчас намного больше фрагментирован. Еще в 1987 году Нью-Йоркская фондовая биржа и чикагские опционные и фьючерсные биржи были почти единственными биржами для игры.

Теперь, госпожа Энрикес сказала: «У нас есть 12 регулируемых бирж, у нас есть 30 альтернативных торговых систем, где могут торговаться акции». NYSE, она продолжила, обрабатывает едва 30% объема торгов в настоящее время, против 90% в 1987 году, и фирмы торгуют крошечными пакетами акций. Координация всех отныне похожа на «дрессировку кошек», в то время как организация крупных торгов кажется непостижимой.

2. Регуляторы все еще живут в своих собственных мирах. Усилия по рационализации структуры после финансового кризиса были убиты конкурирующим Конгрессом, а Закон Додда-Франка установил жесткие правила, в которых, по мнению Энрикес, необходима гибкость. «Мы так далеко продвинулись от какого-либо реалистического подхода к регулированию рынка, что я не знаю, с чего начать», – сказала она.

3. Компьютеризированная торговля более распространена, чем когда-либо. 

Программная торговля стала, по мнению многих, причиной обвала 1987 года, особенно программа страхование портфеля (синтетические варианты опционов, применяемые ко всем фондовым портфелям) и индексный арбитраж (покупка фьючерсов S&P 500 при одновременной продаже всех отдельных акций). Но когда пришла паника, эти стратегии рухнули.

Теперь, JP Morgan утверждает, что пассивное и количественное инвестирование составляют 60% биржевой торговли, удвоившись за последние 10 лет. «Вы должны торговать стратегиями, которые управляются алгоритмами инвесторов, использующими не миллиарды, а триллионы долларов», –сказал Энрикес.

В 2010 году «резкий обвал» показал риски того, что рынки, управляемые компьютерами, неустойчивы. По сей день никто не знает, почему это произошло.

Энрикес предполагает, что на этот раз круглосуточный цикл новостей и социальные сети могут распространять панику дальше и быстрее, чем в 1987 году. «Я думаю, что мы ходим по лезвию ножа», – добавила она. 

По материалам Альпари